Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009

Прозвучал выстрел. Широкие ворота с шумом распахнулась. Стук копыт отзывался эхом вокруг трека, как сильный удар грома.

— И они финишируют!

София Блисс отрегулировала широкий край своей шляпы с перьями. Она была приглушенного сиреневого оттенка, двадцать семь дюймов в диаметре, с шифоновой вуалью опущенной вниз. Достаточно большой, чтобы сделать ее взгляд как у надлежащего энтузиаста скачек, не столь безвкусным, чтобы привлечь неуместное внимание.

Три шляпы были специально заказаны у той же модистки в Хилтон Хэд для скачек. Одна, цвета жёлтого масла, скрывала белоснежную голову Лирики Крисп, сидевшей слева от мисс Софии, и наслаждающейся солёным сандвичем с говядиной. Вторая, цвета зелёной морской пены фетровая шляпа с большим горошком и атласной лентой, венчала черную гриву Вивины Сол, которая выглядела обманчиво скромной с её сложенными на коленях кистями в белоснежных перчатках справа от мисс Софии.

— Славный день для скачек, — сказала Лирика. В свои 136 лет, она была младшей из старейшин Жмаелима. Она вытерла капельки горчицы с уголков своего рта. — Можете ли вы поверить, что это мой первый раз на треке?

— Ччч, — зашипела София. Лирика приняла такой упрек. Сегодня речь пойдёт совсем не о лошадях, это подпольная встреча великих умов. А что, если другие великие умы, вот так случилось, ещё не нашлись? Они должны быть здесь. На этом совершенно нейтральном месте, упомянутом в письме, запечатанном золотой печатью, которое София получила от неизвестного отправителя. Другие должны быть здесь, чтобы защитить их и если что атаковать всем вместе. В любой момент. Она надеялась на это.

— Хороший день, хорощий спорт, — сухо сказала Вивина. — Жаль, наши лошади в этих простых забегах, как эти кобылки. Разве не так, Софи? Держу пари, благородной Люсинде придёт конец.