Девушка Изгой прервала ее. — Изгои находятся в процессе…

— Молчать, — велел голос. — Избавь меня от ваших извинений. Они больше не имеют значения, как и вы то же больше не имеете значения.

Долгое время в этой группе было тихо. Это было ужасно, не знать, как ему угодить. Когда он, наконец, заговорил, его голос был мягче, но не менее смертельным. — Слишком многое под угрозой. Я не могу оставить что-нибудь еще на волю случая.

Пауза.

Затем он мягко продолжил, — Пришло время для меня взять дело в свои руки.

София вздохнула, чтобы скрыть свой ужас. Но она не могла остановить дрожь в ее теле. Его непосредственное участие? Поистине, это было самой страшной перспективой. Она не могла себе представить, как с ним работать.

— Расслабься, вы будете держаться подальше от этого, — сказал он. — Вот и все.

— Но — Слово случайно соскользнуло с губ Софии. Она не могла забрать его обратно. Но все ее десятилетия труда. Все ее планы. Ее планы!

То что было дальше, было длинным, сотрясающем землю ревом.

Он отразился вверх по трибунам, казалось, прошёл по всему ипподрому в долю секунды.

София насторожилась. Шум, казалось, почти вошёл в нее, через ее кожу и вниз, проникая в самую глубину. Она чувствовала, как будто ее сердце разбивают на куски.

Лирика и Вивина и прижались к ней, зажмурившись что есть силы. Даже Изгои задрожали.

Софии показалось, что это звук будет длиться вечно, до самой её смерти, как вдруг, на какое-то мгновение наступила тишина.

На мгновение.

Достаточно времени, чтобы осмотреться и понять, что другие люди на ипподроме ничего не слышат.

Он прошептал ей на ухо, — Твоё время закончилось. Не смей появляться на моём пути.

Внизу, раздался другой выстрел. Широкие ворота с шумом распахнулась еще раз. Только на этот раз стук лошадиных копыт по грязи звучал как практически ничто, как легкий звук опадающей с деревьев листвы.